Юридический форум - ВАШ АДВОКАТ

Рассказ-быль "Старое ружье"

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Мазитов

  • Гость
Рассказ-быль "Старое ружье"
« Ответ #1 : 20 Март 2010 г. в 11:10 »
Старое ружье

Февральская стужа опускалась на землю, тихо вползала через  плохо заделанные щели в хозблоки, автогаражи и караульные помещения. Тусклый лунный свет отражался от колючей проволоки, покрытой инеем, штыков на автоматах охранников, закутавшихся в длинные тулупы и вышагивающих по небольшому периметру вышек на углах зоны. Недалеко от нее лежала трасса, и в зимней тишине нет-нет раздавался гул проходящих  большегрузов.
В бараке, несмотря на трескучие морозы, было тепло и даже немного душно. Накрытые однотипными казенными одеялами спали зеки, добирая последние часы отдыха. В шесть утра лязгнут засовы на дверях, и начнется обычный день для осужденных: построение, завтрак, разнарядка и так далее. Дни текли за днями, складываясь в месяцы и годы заключения. На одной из кроватей, тяжко вздыхая, ворочался осужденный.
За достаточно преклонный возраст звали его бабаем, особо его никто не напрягал, хотя сидел он за убийство. Но таких в зоне чуть ли не половина, так что за отъявленного  злодея его никто и не держал.
В последние месяцы здоровье бабая пошатнулось, скакало давление, по ночам сдавливало грудь и теснило дыхание. Вот и сейчас, почувствовав приступ удушья, он взял кружку с холодным чаем и запил выписанные ему лепилой таблетки. Вспомнив зековскую прибаутку о зоновском лечении «Полтаблетки выпей от головы, а вторая половина от живота», усмехнулся, и, подбив подушку, вновь стал  вспоминать свою уже почти прожитую жизнь…
Ах, как тяжело было Ганьякамал-апай поднимать трех ребятишек на ноги. Муж как ушел в первую военную зиму на фронт, так и канул без следа. Сколько их российских мужиков пропало в первые годы войны в окружении – не сосчитать…
Но смогла все-таки вырастить, накормить и обуть своих кровинушек. Ночами не спала, все вязала шали, которые продавала на орском базаре, куда добиралась попутными подводами. Дочерей замуж отдала за хороших парней с соседних аулов, свадьбы справила, все как у людей. Младший Камиль тянулся к учебе, и в школе числился в успевающих, и в сельхозтехникуме в Баймаке, куда определили его как сына погибшего фронтовика, был не на последних ролях.
Потом успел поработать механиком в родном совхозе и ушел в армию. После службы возвратился в деревню, на груди значки за воинские отличия, а в кармане партбилет. В райкоме партии сразу приметили молодого, перспективного инженера с таким послужным списком. Сначала поставили главным инженером в отстающее хозяйство, потом он его и возглавил. За это время женился, один за другим родились дочь и двое сыновей.
Не очень-то хорошо с урожаями в зауральских степях. Но Камиль, привыкший доводить начатую работу до конца, отнюдь не пасовал перед трудностями. Да в то время и государство повернулось лицом к селу: поставлялись удобрения, сельхозтехника, строились дороги и объекты соцкультбыта.
Совхоз, где директорствовал Камиль, выделялся среди других своим расположением. Несколько речушек, протекающих по его территории, позволили запустить поливную систему, в пойменных лугах были отличные покосы.
Так что совхоз стабильно стал иметь урожаи выше среднерайонных, да и в животноводстве были неплохие результаты. Нет, совсем не зря наградили Камиля орденом, совсем не зря…
Но за видимыми результатами в работе замечали люди и другое… Привыкший  с юности командовать, Камиль вел себя заносчиво, а подчас и по-хамски. Чужого мнения не терпел, мог на планерке грубо оборвать специалиста, годящего ему по возрасту в отцы. С годами характер Камиля вообще стал невыносимым.
Он считал совхоз своей вотчиной, где распоряжался как настоящий бай. Пьяниц и лодырей не воспринимал за людей, доходило до того, что стегал провинившихся плеткой, которую постоянно носил в хромовых сапогах, по-армейски форсисто припущенных в гармошку.
Слухи о поведении директора совхоза доходили до районных властей, но там закрывали на происходящее глаза. Ведь совхоз давал  стабильные показатели, а кто не без греха?
В семье Камиль вел себя аналогично, жену воспринимал как свою подчиненную, а детей не баловал, держа их в узде. Малейшие попытки ослушаться жестко пресекались, это все больше и больше отдаляло домочадцев от деспотичного главы семейства.
Не выдержав удушливой атмосферы, дочь Камиля сбежала из родительского дома и уехала куда-то в большой город. По слухам спуталась с сомнительной компанией, стала выпивать и курить, пошла, как говорится, по рукам. Потом исчезла вообще, не слуху, ни духу…
Произошедшее еще более озлобило Камиля, считавшего виновницей  всего супругу. Ты, мол, не доглядела за девчонкой, вот тебе и результат. Супруга от незаслуженных обвинений все больше замыкалась, стремительно теряя остатки своей былой красоты.
А тем временем в стране началась перестройка, которая, в конечном счете, обернулась всеобщим политическим и экономическим крахом. Но перед этим она поломала и покорежила немало человеческих судеб. Начались показательные порки зарвавшихся чиновников и хозяйственных руководителей. Все это преподносилось под лозунгом чистоты партийных рядов.
В жернова судебной молотилки втолкнули и Камиля. Не успел он оглянуться, как из успешного руководителя передового хозяйства быстро превратился в арестанта. Следствие и суд были скорыми и строгими. Дали Камилю 8 лет колонии за целый букет преступлений: тут и хищение, и приписки, и избиение подчиненного. Вообщем, поехал Камиль туда, куда Макар телят не гонял.
Срок свой отсидел почти полностью, выпустили Камиля по амнистии в связи с какой-то очередной победой молодой российской демократии. Приехал в деревню, старший сын за это время женился и ушел жить к родителям жены. С отцом, повстречавшись случайно на улице, поздоровался сдержанно, спросил, чем может помочь. В ответ Камиль буркнул что-то невразумительное и пошел к себе в покосившийся за время его отсутствия дом. Младший сын работал где-то в Стерлитамаке, жил в заводской общаге и бывал в деревне наездами. Шел он не в родительский дом, где пребывал в тоскливом одиночестве отец, а к брату или к матери, которая официально развелась с Камилем, когда он был на зоне и сейчас жила отдельно в небольшом домике, купленном недорого у родственников умершей старушки.
Пообсуждали, пошептались односельчане по приезду Камиля на свою малую родину, да и забыли про него. Да и действительно: у каждого свои дела, и свои заботы, зачем голову ломать о том, о чем не надо?
Отсидевшись в своем доме недельку-другую, Камиль принялся обустраивать свою жизнь. До пенсии еще годков пять, здоровьем бог не обидел, что дома-то сидеть? Напористости  и деловой сметки Камилю было не занимать, через месяц на взятом взаймы у знакомого председателя колхоза тракторе он пахал выделенную ему как фермеру землю. Жить в деревне Камиль не захотел, видеть эти постылые морды злорадствующих по поводу его отсидки соседей было ему невмоготу. Построил на отшибе в верстах пяти от деревни крепкий добротный дом, поближе к речке и лесу.
Работал как проклятый днем и ночью, пахал и сеял, ездил и договаривался о продаже зерна и мяса, закупал задешево  у проезжающих шоферов солярку и бензин. Короче, крутился как белка в колесе, да ему это было не в напряг. Директором совхоза приходилось и не так изворачиваться…
Короче, не прошло года 3-4, как Камиль вновь приобрел определенный достаток и душевный покой. Прекрасный дом, двор полный техники, сараи забиты скотиной, несколько мужичков, потрепанных жизнью на положении батраков…
Появилась в жизни у Камиля  и дама сердца, молодуха лет 30, приезжающая к нему погостить из райцентра. Уезжала она всегда не с пустыми руками, благо Камиля в скупости трудно было когда-нибудь упрекнуть. В жестокости и равнодушии к людям да, но в жадности нет… Помнили еще районные чиновники-отставники, как встречал их в своих владениях именитый тогда директор совхоза, какие пирушки закатывал.
Да и сейчас Камиль умел ладить с нужными ему людьми. Знал, кому бакшиш подкинуть, кому угодить. Не скупился он на подношения, но свои вопросы решал, как ему надо.
В свободные деньки Камиль брал старое ружье, прикупленное по случаю, и ходил постреливать зайчишек и водоплавающую дичь. Отношения с сыновьями не то, что наладились, а скорее разморозились. Камиль помог им с техникой, семенами и скотом, они тоже стали фермерствовать.
Жизнь шла размеренным чередом, но так складно только в сказках сказывается. Сложилась в деревне веселая и разбитная компания мужичков. Оформившие себе пенсию, пребывали они большей частью в праздном состоянии. Выпивали, играли в карты, тихонько браконьерничали и приворововали что плохо лежит. Старшим среди них был бывший  ветврач совхоза Галиулла.
В свое время имел с ним Камиль несколько стычек по поводу его работы, да быльем вроде бы это поросло. Так думал Камиль, но вышло совсем иначе…
Возвращался как-то Камиль от старшего сына домой. Возле моста через Ик, дорогу перегородила видавшая виды «шестерка». Навстречу вышедшему из УАЗика Камилю двинулся, раскинув руки в фальшиво радушном ожидании, Галиулла. «Салям, кустым, нихялда?». Камиль подыгрывать не стал, резко бросил «Чего хулиганишь? Дорогу освободи!».
Ухмыльнулся бывший сослуживец, стал втолковывать Камилю, что совсем тот не прав. «Забыл, как богател за наш счет, ордена и грамоты получал, сладко ел и пил?». Разъярился Камиль, аж кровь глаза застлила. «Я за это свое отсидел, пшел с дороги, голь переметная, алкаш конченый!»
Так и разъехались в тот день два мужика, унося в сердцах нестерпимую злобу к друг другу. С той поры и началась вражда между шайкой-лейкой и Камилем. Как-то подстерегли его в прогулке и отмутузили так,  что попал Камиль в больницу. Потом подожгли коровник, ладно вовремя потушили. Обращения в милицию результатов особых не дали, у Галиуллы работал там зять каким- то маленьким начальником.
А требование к Камилю делиться «награбленным» продолжали поступать, всякие попытки Камиля объяснить, что нынешнее хозяйство построено своими руками и горбом, никаких успехов не имели. Так бесконечно продолжаться не могло, и развязка наступила.
В  теплые июньские деньки к Камилю приехала его пассия со своей дочкой. За приезд, как полагается, пригубили, потом Камиль пошел и затопил баню. Уже шло к вечеру, вся работа по дому была выполнена. Батраки Камиля занимались сенокосом, готовили технику к уборке урожая. Заходящее солнце  освещало зеленые луга и рощу, речка неспешно несла свои воды, отбрасывая блики. Милая сердцу пастораль. В это время Галиулла с приехавшей погостить внучкой на мотоцикле проследовал мимо подворья Камиля.  Тот сидел на крыльце и увидел ненавистного врага. Показалось, что тот ехидно подмигивает и корчит рожу. Злоба охватила все его существо, и Камиль кинулся в дом.
На глазах у ничего не понимающей сожительницы и её 10-летней дочери вытащил из под кровати старое ружье и выбежал из дома.
Дорога до рощи заняла 10-15 минут, здесь на полянке Камиль столкнулся с Галиуллой. Его внучка в это время собирала шиповник, а сам Галиулла осматривал свои покосы.
«Ну что, вот и повстречались», - прошипел Камиль. Галиулла и ответить не успел, как упал, сраженный кучным зарядом дроби. Крик внучки взорвал тишину, Камиль в это время невозмутимо брел к своему дому.
Задержанный милицией, он особенно не отпирался, говорил о бесконечных угрозах и насилии со стороны покойного и его дружков. Пытался представить дело так, что Галиулла якобы кинулся на него с косой, а он только защищался. Суд был неспешным, вызвали из Сибири внучку, назначили необходимые экспертизы. Приговор за убийство и незаконное хранение оружия был немаленьким. Отмерили Камилю одиннадцать годков строгого режима.
После приговора на свидание припорхнула к Камилю его пассия. Жарко обнимала, клялась, что будет ждать из тюрьмы. Камиль поддакивал, сам усмехаясь внутри: «Ага, будешь ты ждать, нужен я кому буду – старик стариком!». А молодуха все пришептывала, просила отписать на нее дом и все хозяйство, обещала каждую неделю передачу возить. Скучающий в углу конвойный не выдержал и сказал: «Камиль-авзый, у тебя ведь сыновья есть, не забывай!». Так и не добившись небывалых щедрот от битого-перебитого жизнью Камиля, упорхнула молодуха. Упорхнула, но все же не с пустыми руками, кое-что отписал ей Камиль в благодарность за женские ласки, за то, что скрасила ему несколько лет одиночества. Нет, не был жадным Камиль, кто его в этом упрекнет? Не любит он только пьяниц и лодырей, желающих на чужом горбу въехать в рай. И если не любили Камиля, то только за его неприятие таких людей. Да и не люди они, а так - мусор…
Так размышлял, лежа на тюремной шконке Камиль-бабай, прокручивая назад свою жизнь. А жизнь-то пролетела одним мигом… Внезапная удушливая волна нахлынула на Камиля, прижала его обритую голову к подушке. Перед глазами все поплыло и последняя картинка, врезавшаяся в его память, была яркой и радостной: он сидит молодой в обнимку с красавицей-женой на берегу родного Ика, возле них в траве играют детишки, раздается их веселый смех, и дочка висит у него на шее и что-то говорит, говорит…
Наутро тело Камиля отправили в лагерный морг, откуда его забрали сыновья. И повезли они отца, чтоб похоронить его на старом деревенском кладбище. Еще одна успокоившаяся душа вознеслась к Богу, оставив все ненужное и наносное на этой грешной земле…

Раис Мазитов, адвокат.

Юридический форум - ВАШ АДВОКАТ Западная коллегия адвокатов г. Москвы

 

Яндекс.Метрика